НИЧЕГО СЕРЬОЗНОГО...

БАРТЕНЕВ
ХУДОЖНИК АНДРЕЙ БАРТЕНЕВ: «Я ВСЕГДА БЫЛ ТРУДОГОЛИКОМ»
Что скрывать, любое появление Андрея Бартенева вызывает у окружающих остолбенение. Причем неважно, чем он занят, — гуляет ли он по Москве в одном из своих экстравагантных нарядов или готовит перформанс «Нашествие хлебных крошек». Сегодня Андрей Бартенев принадлежит к числу самых интересных и востребованных художников современного мира. На Западе его считают сенсацией и признают, что ни один мастер перформанса не достиг подобного уровня.
— Андрей, западные критики считают, что у вас «незамутненное сознание и глаз ребенка». А каким вы были в детстве?

— Мои последние шоу стали совсем другими. Например, прошлым летом в Америке я сделал перформанс для сотрудников журнала «Нью-Йоркер» и компании, производящей реактивные самолеты VIP-класса. Перформансы проходили на огромном полуострове в частных владениях. Красивейшее место, самое окончание мыса, с одной стороны которого шел берег океана, а с другой разворачивался залив. Дом построен в английском стиле XVII века, а окружавший его парк подобен гигантскому цветнику. Все вокруг покрывали кусты цветов, а на спускавшемся к заливу склоне стояло множество маленьких домиков для птиц, сделанных в виде белых яиц. При въезде в поместье я увидел табличку «Осторожно: кошки и собаки на дороге» и решил именно так назвать свой перформанс. Я сделал объекты в виде кошек, собак, ходячие цветы. В огромном бассейне у меня плавала большая маска белого кота с вращающимися электрическими глазами. Другого «белого кота» я посадил на дерево — его играл индонезийский принц.
— А как вы вышли на таких высоких заказчиков?
— Меня приглашает в Америку ставить перформансы Роберт Уилсон — один из самых высокооплачиваемых оперных режиссеров нашей планеты. (Московский зритель может его знать: в Большом театре он ставил оперу «Мадам Баттерфляй».) Каждое лето Роберт Уилсон проводит программы, куда со всего мира съезжаются самые красивые и талантливые люди планеты. Среди них много детей знаменитостей. Богатые родители — актеры, режиссеры, музыканты и художники — отправляют своих чад на перевоспитание. Так что собрание Роберта Уилсона напоминает бойскаутский лагерь, члены которого занимаются физическим трудом и искусством. Они перекапывают сад, разрабатывают планы оперных постановок, занимаются скульптурными и архитектурными проектами. Я в этой тусовке считаюсь «лунным человеком». Во всяком случае Роберт именно так представляет меня гостям: «Знакомьтесь, Андрей Бартенев. Он русский, и он с Луны».
— Вы единственный русский художник, пользующийся таким спросом в Америке?
— Честно говоря, нет. Дело в том, что современная западная культура перенасыщена явлениями. И для того чтобы стать известным и востребованным, надо быть Мадонной, Майклом Джексоном, Ричардом Гиром — одним из двухсот по‑настоящему знаменитых в Америке людей. У меня нет подобной популярности, но мне она и не нужна. Людям я известен тем, что у меня странная, отличная от других жизнь. Путь, который я выбрал, никогда не сделает меня кумиром миллионов.
— Вас можно сравнить с Сальвадором Дали. Он тоже был «не такой, как все».
— Не думаю. Дали сделал эпатаж одним из своих товаров. Для меня же важнее всего самому получать удовольствие от жизни. Я не превращаю свою жизнь в товар и никому свое удовольствие не продаю. Люди, которые мне платят, просто являются свидетелями того, как я наслаждаюсь окружающим миром.
— Значит, больше всего удовольствия от своих шоу испытываете вы сами?
— Конечно! Я редко остаюсь в зрительном зале: скачу и веселюсь вместе с другими актерами, получая массу адреналина и заряжаясь здоровьем. За время перформанса худею на несколько килограммов, освобождаюсь от шлаков — физических и эмоциональных.
— А сколько времени уходит на подготовку одного крупного перформанса?
— От одного до шести месяцев. При этом само представление длится от двадцати до сорока минут.
— Вы часто вовлекаете в свои действа зрителей?
— Часто. Например, в Варшаве в роскошном дворце над мраморной лестницей мы прикрепили к потолку множество серебряных труб, наполненных рисом. Когда один из актеров надрезал сверкающие концы ножницами, на ступени обрушивался рисовый водопад.
— Наверное, ваши перформансы дорого стоят.
— Конечно, поскольку искусство вообще очень дорогая вещь. Мы можем задействовать любые суммы — тысячи или миллионы долларов… И чем больше вложить средств, тем грандиознее получится шоу. Обычно солидные западные заказчики стараются не ограничивать мой бюджет. Тот же Роберт Уилсон позволяет воплощать любые мои фантазии. А вот в России иначе. В последние годы я все чаще сталкиваюсь с откровенной жадностью. Делая перформансы в разных странах, я знаю, сколько надо затратить средств и времени, чтобы сделать шоу, способное поразить людей. Но нашим соотечественникам никакого зрелища не нужно, достаточно знать, что я присутствовал на их вечеринке.
— А куда ваши произведения попадают после окончания праздника?
— Что‑то остается на моих складах, что‑то давят прямо во время представления — мне нравится процесс саморазрушения. Наиболее ценные объекты уходят в частные коллекции. Например, в этом году для Первого московского биеннале я сделал скульптуру «Скажи: «Я тебя люблю». Ее приобрел Московский музей современного искусства для постоянного экспонирования. Вообще, находясь в России, я очень много работаю и полученные деньги еду тратить в Европу или Америку. Гонорара хватает на четыре месяца беззаботной жизни.
— Так вы наконец приобрели сиреневый лимузин или самолет с салоном из розового меха?
— Мне это не нужно. За любым имуществом необходимо ухаживать и следить. Большой дом или автомобиль приходится обслуживать, а значит, обслуживать людей, которые их обслуживают… Это нескончаемый процесс, такую нагрузку я не могу себе позволить. Мне за свою короткую жизнь надо сделать еще ряд эмоциональных открытий и хотя бы немного изменить планету, ведь она находится в катастрофическом состоянии.
— В общем, вам не до лимузина — нужно спасать мир. Кстати, сейчас вы только перформансами занимаетесь?
— Конечно, нет. Помимо перформансов занимаюсь графикой, проектирую скульптуры, издаю книги. Нынешней осенью вышла книга «Люди в красках» — антология русского боди-арта (росписи по телу). Она есть во всех книжных магазинах. Сейчас я работаю над очередным книжным проектом «Русские иллюстраторы гламура».
— Раз уж вы начали совершать «разумные поступки», стали ли вы более разумно одеваться?
— Я одеваюсь так, как хочу. Причем если в любой европейской стране мой внешний вид вызывает доброжелательное любопытство, то в России яркая и необычная внешность провоцирует агрессию. Так, едва прилетев из Нью-Йорка, я посетил вечеринку. На мне были пижамные штаны с большими зелено-желтыми обезьянами, огромная зеленая куртка и купленный в Америке индейский головной убор из орлиных перьев. Но стоило мне появиться на улице, как на меня набросились какие‑то юноши, угрожая убить. Понятно, что теперь я предпочитаю перемещаться по Москве в машине или виртуально.
— За границей много людей одеваются так же необычно, как вы?
— По‑разному. Мои лондонские друзья говорят, что я помешан на одежде. Что у них всех вместе взятых нет столько нарядов, сколько у одного меня, и каждый раз они задают мне один и тот же вопрос: «Со сколькими чемоданами ты приехал?» Я же замечал, что пару-тройку джинсов они носят по несколько лет, но при этом каждые выходные проводят в новой стране. Они стараются получать от жизни максимум удовольствия и доставлять радость своим близким, одаривая друзей и родственников турпоездками, билетами в театр и экскурсиями в музеи. «Избавляйся от всего лишнего!» — самая популярная сегодня в Европе психотехника и самый распространенный принцип жизни. Я его придерживаюсь… насколько могу. На мой взгляд, отказ от переизбытка материальных ценностей — одно из главных достижений современной западной цивилизации.

24.03.2006
interview by Дарья МОЛОСТНОВА

Advertisement